Визит пятнадцатый-1

Джилл решила заглянуть в редакцию перед тем, как идти домой. Когда она только вышла от мистера Шварца, мысли ее сумбурно наскакивали одна на другую, но разговор с русским фабрикантом несколько успокоил ее. Она вспомнила, что рабочий день все еще продолжается, в редакции осталась недописанная статья, а, как известно, работа – лучший способ отвлечься от тяжелых дум.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Джилл удивленно отметила, что оттуда не слышны ни крики, ни хлопки, ни музыка – вокруг висела странная тишина. Молодые журналисты и корректоры обычно шумно обсуждали новости, заводили патефон или просто дурачились. Неужто дядя наконец призвал их к порядку? Открыв дверь редакции, Джилл огляделась – никого. Она посмотрела сначала на наручные часы, затем на большие, висевшие на стене справа – все верно, половина четвертого, еще два с половиной часа до окончания работы.
— Кто-нибудь есть? – Негромко крикнула она. Тишина неприятно давила на уши, и пустые столы смотрелись пугающе.
В кабинете дяди раздался шорох. Мистер Кромби выглянул в большой зал, и, увидев Джилл, взмахнул руками, подзывая ее к себе.
— Милая моя! Ты что тут делаешь? Ты почему не на Грин Сквер?
— А что там? – Напрягла память Джилл.
— Ты даже не знаешь? Я думал, ты первая туда на всех парах помчалась. Все наши ребята уже там – и Рори тоже. Там пикет, «Общество против механизации», огромная толпа, они приковали себя к воротам перед зданием Совета Острова.
Дядя коснулся усами ее щеки — на нее пахнуло табаком, — и тут же развернул девушку к двери, подталкивая обратно.
— Скорей езжай туда. Рори фотографирует, но описать, что там будет, он не сможет, уж тем более, интервью взять. Скорей, девочка моя. – Мистер Кромби сунул ей в руки блокнот, карандаш и, подхватив шляпку, которую она успела снять, криво напялил ей на голову. – Я на телефоне сижу, вдруг это не единственная акция. Поторопись!
Джилл раздраженно дернула шляпку, локоны выбились из прически. Она немного не так представляла себе «работу, отвлекающую от неприятностей». Эта работа сама была похожа на неприятность.
— Ты так суетишься, будто мы – настоящая газета.
— А ты считаешь, это не так? – С обидой в голосе спросил дядя.
Джилл вздохнула и чмокнула дядю в лоб.
— Прости. Просто у меня… плохое настроение. Я отправляюсь, возьму кэб или паромобиль. Может, нам завести свой для редакции? Чтобы журналисты прибывали на место первыми?
— У нас не настолько «настоящая газета», — хмыкнул дядя, но по его тону она поняла, что он уже не обижается. – Пока могу предложить только велосипеды.
— И то хорошо. Я позвоню с почтамта, если случится что-то крайне важное, там недалеко, — обещала Джилл и поспешила на выход.
Пикеты и протесты подобного толка редкостью не были. Но обычно всеразличные «общества», ратующие за мир без науки либо выкрикивали свои лозунги с лодок, держась вдалеке от многозначительно прохаживающихся по набережной полицейских, либо разбрасывали оттуда же листовки, и их прибивало к берегу, правда, уже в таком состоянии, что прочесть что-либо, кроме набранного крупным шрифтом слова «ПРОТИВ», не представлялось возможным. Эта акция и впрямь была чем-то из ряда вон. Протестующие пробрались на сам Остров, это во-первых. Значит, подкупили кого-то из таможни – либо же он и сам верил в их бредни. Во-вторых, приковать себя к воротам – это что-то новенькое… ну и Совет теперь вынужден будет отреагировать. Джилл была согласна с дядей – ей нужно быть там, в гуще событий.
Толпу она увидела, еще когда подъезжала к Грин Сквер по Черч-стрит. На секунду даже испугалась, увидев, как много людей собралось, но потом сообразила, что это зеваки, собравшиеся поглазеть на акцию. Они были слишком спокойны, хихикали и толкали друг друга локтями, и у них не было ни транспарантов, ни листовок. Джилл попросила водителя паромобиля притормозить, чуть не доезжая до толпы, расплатилась и двинулась вперед.
— Пропустите, пресса! «Новости островов Силли»! Пропустите, пожалуйста!
Зеваки оглядывались на нее и беспрекословно расступались. Джилл подобралась к краю толпы и почти сразу увидела Рори, который с важным видом устанавливал треногу для фотоаппарата. Рядом мялся Майкл Бакли, обнимая тот самый фотоаппарат, бережно, будто младенца. Девушка подошла к сослуживцам, улыбнулась ирландцу.
— Вы вовремя, — сказал Рори, принимая из рук Майкла главную ценность газеты. – Послали за полицией, сейчас и начнется самая потеха.
Джилл не стала пенять ему за выбор слов, вместо этого осмотрелась. Тут, перед воротами, к которым себя протестующие и впрямь приковали, причем воспользовались какими-то допотопными кандалами, собралась внушительная толпа. Однако люди, видимо, опасаясь, что их примут за членов «ОПМ», оставили пятачок перед воротами пустым, что облегчало задачу Рори – фотографии получатся хорошие. Джилл коротко расспросила МакЛири о том, что происходило, пока ее не было, и зачеркала в блокноте.
Где-то сзади зазвучали свистки.
— Мы против механизации! – Закричал один из прикованных. Джилл пригляделась – молодой парень, одетый даже с претензией на модность. – Бездушные механизмы уничтожат человечество! Грядет Армагеддон, и принесет его не Дьявол, а человек, своими руками! Бездумное стремление к автоматизации сотрет цивилизацию с лица Земли!
Девушка старательно записывала речи протестующего, качая головой. Еще и религию сюда приплели.
Всего у ворот стояли восемь человек, из них только одна девушка. Все они, услышав приближение полицейских, торопливо принялись выкрикивать лозунги, ожидая, что либо их скоро отцепят, либо же разгонят толпу, и они лишатся зрителей.
— Конец Света! Машины будут править вами! Вы будете бросать своих детей в холодные чрева механизмов!
Джилл покосилась на Рори. Он замер, и дышал учащенно. Она толкнула его локтем, несильно, чтобы не задеть фотоаппарат:
— Рори, снимай, не стой столбом. Ты же не веришь во всю эту чушь?
— Но, мисс Кромби…
— Уверена, это миссис МакЛири вертит ручку швейной машинки у вас дома, Рори, а не машинка – ее. Я права?
— У нас нет швейной машинки… — стушевался ирландец.
— Я вам ее куплю! – Разозлилась Джилл. – И ты, дурень деревенский, если так уж хочется, окропишь ее святой водой – а сейчас, будь добр, делай снимки!
Рори вздрогнул и нырнул под черное покрывало. Джилл снова застрочила в блокноте.
Полицейские наконец-то пробрались сквозь толпу, и разделились на две группы. Одна принялась вертеть кандалы из стороны в сторону, явно недоумевая, как их открыть, а вторая стала теснить зевак, уговаривая покинуть площадь. Успел Рори запечатлеть такое важное историческое событие, или нет, Джилл не знала – ей пришлось спорить с полисменом, причем общалась она в основном с пуговицами на его форме: небольшой рост мешал общению лицом к лицу, а задирать голову ей показалось унизительно, да и неровно приколотая шляпка норовила свалиться. Полисмен был неумолим, грозен и немного напуган. Взяв Джилл за локоть, он старался отвести ее в сторону, бурча что-то, а она вырывалась и грозилась напечатать нелестный отзыв в газете.
— Я журналист! Вы не имеете права прогонять прессу! – Кричала она как можно громче – вдруг кто-то из собратьев по перу находится в зоне слышимости, и придет на помощь. Но никто не спешил избавить ее от въедливого, как клещ, полисмена, поэтому девушка постаралась сама вывернуться из его хватки. Ей это удалось, хоть и ценой потерянной шляпки. Всего через пару минут после прибытия сил правопорядка Джилл обнаружила, что оказалась прямо посреди толпы горожан. Полисмен куда-то подевался, а люди вокруг кричали что-то неразборчивое, и старались протиснуться вперед по улице, не обращая внимания на окружающих. Началась давка – где-то неподалеку завизжала женщина. Джилл поняла, что дело повернулось совсем плохо, если не сказать – опасно. Она пристроилась за спину какому-то крупному мужчине, позвала Рори, но вокруг итак было слишком шумно, и ее крик потонул во множестве других. Чей-то локоть болезненно ткнулся ей в бок, Джилл охнула. Рядом мелькнуло лицо с раззявленным в гневном крике ртом, зазвучали оскорбления, замелькали кулаки. «Драка», — обреченно подумала Джилл, и тут чья-то сильная рука подхватила ее за талию и потянула за собой. Волосы девушки растрепались, она едва ли видела, что происходит вокруг. Наконец она почувствовала, что воздуха стало больше, вдохнула, откинула локоны со лба.
— Спасибо, милый, я так сча…
Перед ней, обеспокоенно щурясь, стоял Гарольд Томпсон. Тот самый, из «Popular Science», чей разговор с французским журналистом она подслушала на выставке.
— Вы в порядке, мисс Кромби?
— Я… я обозналась, простите. Да, я в порядке… вот только шляпка…
— Я был бы счастлив вернуть вам ее, но, боюсь, ее уже затоптали, и даже если б я ее нашел, вид ее вряд ли оказался б удовлетворительным. Прошу, — он подал ей руку. – Я знаю неподалеку хорошее кафе, после такого, если позволите, стресса вам явно следует выпить… чашечку кофе, конечно же, — добавил корреспондент, завидев возмущенный взгляд Джилл.
— Но я… мне надо…
— Не спорьте. На улицах какое-то время будут бродить взбудораженные личности и озверевшие полисмены, так что лучше переждать в кафе. Поверьте моему опыту, я освещал акции протеста в Париже прошлой весной, и сейчас не самое лучшее время для беспечной прогулки.
Джилл оставалось только согласиться, тем более что возвращаться по городу с такой ужасной прической ей не хотелось. Они зашли в кафе, оформленное, как нарочно, в типичном французском стиле: называлось оно «Moulin Rouge», и мистер Томпсон даже отпустил какую-то шуточку по этому поводу. Джилл тут же сбежала в дамскую комнату, поправила прическу, как смогла, смыла пыль с рук и лица. Посмотрела в зеркало и поразилась, насколько испуганный у нее вид.
«А я-то думала, что уже стала закаленным журналистом…» — промелькнула мысль. Нет, ей еще далеко до «акулы пера», как называли опытных корреспондентов.
Джилл вернулась в зал; на столе перед мистером Томпсоном уже стоял громадный кофейник, две чашки и гора пирожных на блюде.
— Я не знал, что заказать к кофе – может, вы еще не обедали, и стоило попросить что-нибудь посущественнее? – Спросил он, вскочив и отодвигая для девушки стул.
— Нет, спасибо. – Джилл устало откинулась было на спинку, да вспомнила наставления тети и выпрямилась. – И благодарю за… спасение.
— О, что вы, я не Белый Рыцарь. Сам по глупости попал в толпу, просто увидел вас и схватил, никакого геройства. Вам покрепче? – Дождавшись кивка девушки, журналист продолжил: — Как вам выступления «ОПМ»? Из этого выйдет неплохая статья.
— Это мусор. – Джилл была настолько измотана, что говорила прямо, без экивоков. – Повторять за ними эти нелепые лозунги – да нас засмеют. Написать сухо, что «прошла акция» — этого мало, а расписывать зверства полисменов и обезумевшую толпу – все равно, что подливать масло в огонь.
— А вы очень умны. — Томпсон качнул головой и на маленьких круглых очках сверкнули отблески ламп. – Поль ошибался на ваш счет. И на счет вашей газеты, если уж на то пошло. А если говорить о вашем личном мнении, не журналистки, а человека, женщины… что вы думаете?
— О том, что машины будут властвовать над людьми? Бред. Как сказали бы новомодные специалисты по мозгу – параноидальный.
— Ну, что-то в этом все же есть…
— Вы шутите. – Джилл отставила кофе. – А что вы сами намерены написать об этом событии?
— Ничего. – Ответил Томпсон и, когда она ошарашено заморгала, тихонько засмеялся. – Не удивляйтесь. Просто у меня в запасе есть история получше, и, когда шумиха по поводу этой акции утихнет, я напечатаю ее – и вот тогда все ахнут.
— И что за… простите, вы, наверное, мне вряд ли скажете, о чем пишете.
— Отчего же. – Второй раз подряд журналист поразил Джилл до глубины души. Она постаралась присмотреться к нему внимательнее – не просто некий американец, пронырливый писака, остроумец и… что там она про него слышала? Ах да, любитель дам, и по слухам, дамы к нему тоже благосклонны. И понятно, отчего – мистер Томпсон весьма хорош собой. Высокий, статный, орлиный профиль – поговаривали, в нем четверть крови индейца; темные волосы и пронзительный взгляд. Но было ведь что-то и кроме этого. Он явно умен, воспитан. И еще… она прислушалась к ощущениям. Опасен. Не физически – но такой человек может одним махом сорвать маску, за которой прячется человек, и обнажить перед обществом его нутро. Надо быть осторожной в высказываниях.
— И что, вы так запросто скажете о своей статье мне? Конкуренту?
— Мисс Кромби, будем откровенны – вы мне не конкурент. Хотя бы потому, что вам врожденный такт и чувство приличия не позволит украсть чужую статью. – Джилл оценила комплимент кивком головы. – К тому же, тема моей статьи некоторым образом затрагивает вас.
— Меня?
— Да. – Журналист подлил ей кофе. – Вы ведь уже трижды были в доме номер 23 по Николаевской. Это значит – как минимум три интервью. А между тем, мистер Шварц никому не дает интервью, это всем известно, и исключений он не делает.
Джилл уже собралась поддеть мистера Томпсона фразой о том, что полгода назад Шварц подробнейшим образом общался с их практикантом, всего-то начинающим фотографом из рабочего класса, но тут до нее дошло. Выходило, что мистер Томпсон, или его люди, следят за домом Шварца? И эти три раза… Она постаралась взять себя в руки, не очень успешно, как оказалось – журналист напротив удовлетворенно улыбнулся и откинулся на спинку стула.
— Да, три интервью. Но пока напечатано только одно. А остальные… ждут своего часа? Возможно, их опубликуют двадцать третьего марта? – Он подмигнул.
— Двадцать третьего? – Пытаясь дышать ровно, переспросила Джилл.
— Двадцать третьего состоится торжественное открытие Проекта Шварца, на острове Св. Мартина. Но вы-то об этом, конечно, знаете. – Джилл кивнула с каменным лицом. – И, я так подозреваю, в этой статье, посвященной – позвольте мне выразиться высокопарно – Главному «Проекту» Проекта, будет нечто весьма интересное. Возможно, даже сенсационное.
— Так, — легонько улыбнулась Джилл, — выходит, я все-таки конкурент вам.
Томпсон засмеялся. Голос у него был приятный, глубокий, а смех – бархатистый. Словно летним днем волны обкатывали гальку.
— Тут вы меня уели, признаю. Хорошо, поговорим на равных. Что вы скажете в ответ на предложение написать совместную статью? Объединить наши усилия и знания? Я, конечно, допущен к священной персоне Шварца не был, но зато обошел множество других влиятельных и знающих людей, покопался в его личном деле, поспрашивал… провел почти пинкертоновское расследование. Если мы с вами поделимся тем, что знаем… это будет событие. В мире журналистики равное тому, что сам Проект будет значить для мира науки. Ведь, согласитесь, создать что-то принципиально новое – это неплохо, но его нужно еще и осветить. Согласны?
— С чем? – Поняв, что Томпсон не в курсе их отношений с Адамом, Джилл немного расслабилась. – Согласна ли я насчет освещения в прессе, или согласна ли я сотрудничать?
— Второе. – Коротко ответил журналист.