Глава — 1
Глава — 2
Глава — 3
Глава — 4
Глава — 5
Глава — 6
Глава — 7
Глава — 8
Глава — 9
Глава — 10
Глава — 11
Глава — 12
Глава — 13
Глава — 14
Глава — 15

— Войдите! – Ноахит скривился как от зубной боли, выныривая из водоворота не весёлых мыслей, теснившихся в голове. Да и с чего им быть весёлыми? Четник вновь оставил их ни с чем и ускользнул, пусть даже и посмертно. Установка не найдена. Люди из ложи буквально по камешку разобрали усадьбу, но ничего, кроме уходящего в бетон кабеля, да остатков электрощита так и не нашли. В подвале, вообще, за исключением нескольких оплавленных чугунных ванн и лужиц застывшего стекла обнаружить не удалось. Что там могло гореть? Даже кирпич потрескался и «поплыл» от бушевавшего внутри жара.

( Читать дальше )

Глава — 1
Глава — 2
Глава — 3
Глава — 4
Глава — 5
Глава — 6
Глава — 7
Глава — 8
Глава — 9
Глава — 10

Толстые, не менее 20 дюймов толщины, двери тихо захлопнулись, звякнув массивными круглыми ригелями с детскую руку в обхвате. Сгорбленная фигура в однотонном тёмном балахоне постояла несколько секунд, словно прислушиваясь к чему-то. Но кроме шуршания и слабого всхлипывания вентиляции, ни один звук не доносился, да и не мог – это были уже третьи двери, предотвращавшие любые попытки проникнуть «не посвящённых» извне.

( Читать дальше )

Здравствуйте. Не знаю, в какой блог сие поместить, поэтому пишу в Поток сознания.
Дело в том, что сегодня день профессии, имеющей весьма явное отношение к стимпанку, — день шахтера. В связи с этим мне вспомнилась замечательная песня Высоцкого «Черное золото». Найдя полный текст в интернете, я был удивлен наличием двух куплетов, которых нет в «канонической» записи и которые имеют мрачный («панковский»?) настрой, серьезно влияющий на общее восприятие песни (будут выделены мною курсивом). Поток разбавлен картинками по теме, отчасти моими, отчасти найденными на бескрайних просторах интернетов.



( Читать дальше )

Глава — 1
Глава — 2
Глава — 3
Глава — 4
Глава — 5
Глава — 6
Глава — 7
Глава — 8
Глава — 9
Доктор привычно перехватил саквояж из одной руки в другую и начал спускаться по некогда мощёной серым камнем, а ныне разбитой и заросшей сорняком дорожке с холма. Правая рука сжимала толстую, обитую полосками металла (и тяжёлую даже на вид) трость. Трость не была ничем примечательна, только несколько толще обычной, да рукоять из рога богато украшена резьбой имела необычную форму то ли невиданного зверя, то ли птицы. Доктора на редких прогулках или спешащего на вызов, всегда видели с этой палкой. При том, что сам он хромотой не страдал, да и на трость почти не опирался при ходьбе. Ну может же быть у человека причуда, вот и не обращали на это внимание, тем более, что собаки, увидев трость, обходили стороной, лишь тихо рыча. Умные шавки – дворовые.

( Читать дальше )

Глава — 1
Глава — 2
Глава — 3
Глава — 4
Глава — 5
Глава — 6
Глава — 7
Глава — 8

Средняя палуба «Трезубца» была пуста. Лишь двое техников копались в дальнем углу, сняв панель со стены. Харон стоял перед панорамным триплексом, устремив невидящий взгляд поверх перил, что опоясывали полукругом площадку. Побелевшие пальцы до хруста сжимали леер. За стеклом разворачивалась величественная картина. Полная луна огромных размеров освещала холодным светом бескрайнее покрывало облаков под цеппелином. Ноздреватые, в неровных пенных барашках, словно застывшие океанские волны, слои плотного покрывала туч заполнили пространство от горизонта до горизонта.

( Читать дальше )

Глава — 1
Глава — 2
Глава — 3
Глава — 4
Глава — 5
Глава — 6
Глава — 7

Шипение воздуха перешло в тихий хлопок открывающейся двери — звук, говоривший о том, что ещё недостаточно выровнялось давление между причальной палубой и грузовым отсеком. Старший брат привычно сглотнул, чтобы не заложило уши. Значит стравили балласт, тяжесть как будто немного сильнее придавила к полу – цеппелин вновь начал стремительно набирать высоту.
На пороге стоял невысокий, худой человек непримечательной внешности. Дорогой шерстяной костюм висел на нём как на вешалке. Человек подслеповато щурился, пытаясь разглядеть хоть что ни будь в полумраке ангара. Видимо переход из ярко освещённого коридора ослепил его. Голова на тонкой морщинистой шее с обвисшими складками кожи, крупный нос с горбинкой, больше походивший на клюв хищной птицы и лысина, переходившая в выбритую тонзуру – всё это делало его облик какой-то пародией на грифа в человеческой одежде. Казалось, что если посмотреть вниз на его ноги, увидишь там не зеркально начищенные и натертые воском ботинки, сшитые на заказ, а чешуйчатые толстые пальцы с кривыми жёлтыми когтями. Такой несуразной внешности человек и двигаться-то должен был бы птичьими прыжками, но всё это обманчивое впечатление сразу пропало, когда, мгновенно сориентировавшийся посетитель плавным, но быстрым движением сдвинулся от ярко освещённого дверного проёма в сторону, в тень. Глаза за секунду обежали отсек, не упуская ни одной мелкой детали и остановились на поднимающемся с кресла Старшем брате. Лицо главы службы безопасности начало вытягиваться, рот приоткрылся.

( Читать дальше )

Глава — 1
Глава — 2
Глава — 3
Глава — 4
Глава — 5
Глава — 6

Herbei zum Kampf, ihr Knechte der Maschinen
nun front gemacht der Sklavenkolonie.
Hoert ihr denn nicht die Stimme des Gewissens,
den Sturm, der euch es in die Ohren schrie?

Мелодия марша доносилась из похрипывающего динамика боковой фальш-стены. Мерный гул моторов и мелкая вибрация, вплетающаяся в «Das Berliner Jungarbeiterlied» едва давали понять, что аппарат движется. Плавный полёт не ощущался, если только не выглянуть в иллюминатор в конце коридора. Да и чего глазеть? Чай не мальчишка уже … Порывы ветра изредка проникали скребущими звуками дребезжащих растяжек, крепивших гондолу. Просторный салон, рассчитанный на перевозку десантных орнитоптеров, был почти пуст.

( Читать дальше )

Идут часы,
Бегут минуты,
Лишь слышен маятника стук.
Смотрю на стрелки почему-то,
Не замечая всё вокруг…
Зачем смотрю?
— Я сам не знаю,
Кто может мне о том сказать?
Смотрю и детство вспоминаю,
Как долго мог я так стоять.
Заворожённо, как в тумане,
Пытался глазом уловить,
Движенья тихие по кругу,
Наматывали стрелки нить.
Нить времени прозрачной, тонкой,
Неосязаемой как дым …
Вот и клубок почти домотан,
Осталось бросить к остальным.
Лежат клубки в корзинке старой —
Цветные, пёстрые клубки.
Тот в одиночку свит,
Тот – парой …
Тот — серый, словно от тоски.
Так сматываются потихоньку
Кусочки жизни полотна.
Кого-то выбросят в помойку,
А чья-то ниточка нужна…
Постой и ты,
Есть место рядом,
Я пододвинусь чуть,
Мой друг.
Идут часы.
Бегут минуты.
Лишь слышен маятника стук …



( Читать дальше )

«И было инокам видение.
Огненный перст пронзил небо.
И разделилось небо на две половины.
Одна половина светлая, вторая – чёрная.
И послышался трубный глас, страшен и велик,
и затрепетало все живущее на небе и на земле.
Даже самые Силы Небесные убоялись.
И сотрясалася твердь земная три дня и три ночи …»



( Читать дальше )

Бум! Бум!!! Бум!!! Невыносимо громкий звук бился в уши, то чуть стихая, то усиливаясь до болевого порога. Будто треснувший колокол заходился в неистовом набате, пытаясь перекричать шум разноголосой толпы базарных торговок в воскресный день. Боль разлившаяся по телу как расплавленный металл, застилала красной пеленой глаза, веки слиплись и стали свинцовыми. Малейшая попытка хотя бы приподнять ресницы походила на подвиг Сизифа, что толкал в гору неподьёмный кусок скалы. Шум тока крови в ушах и стук сердца, что воспринимался как колокольный звон поднялись волной как девятый вал, захлёстывая сознание. Крик, рвавшийся из голосовых связок, тихим булькающим шипением сошёл с разбитых губ. Струйки крови из рассечённого лба и бровей заполнили глазницы, склеив веки.

( Читать дальше )