Читать дальше →

Марк Корнблат (Marque Cornblatt) родился в Балтиморе (Мэриленд, США)в 1966г.
Автор кинетических скульптур, водных и роботизированных инсталляций.
В творчестве явно выражена постапокалиптическая тема. Человечество, выживающее в условиях «ядерной зимы» глобального потепления, и ещё Бог знает каких катаклизмов. Некоторые «аналитики», причисляют творчество Корнблатта к стимпанку… не думаю, что в своём творчестве, автор придерживается каких то чётких стилевых рамок.



Читать дальше →

Есть симпатичные вещицы.
Словом, сайт посетить можно.

Извлекаю из «черновиков», прилично отлежавшиеся материалы. Ну, да ладно, не опубликованое старое, автоматически, превращается в «условное новое»…



Мартина Фассье (Martine Fassier), более известная в сети как «martinefa»
Дизайнер-график по профессии, француженка по происхождению, родилась в 1974 г. Эта мила дама, помимо калиграфических, фотографических и других навыков, необходимых иллюстратору, обладает бурной фантазией, позволяющей ей создавать работы, вызывающие интерес как у подготовленного комюнити, так и заурядного зрителя.
3d(volumes)образы, созданные Мартиной, на столько необычны внешне, и реалистичны по технике исполнения, что напоминают художественные фотографии реальных скульптурных форм. Честно говоря, до конца не уверен в полностью «графическом» происхождении некоторых её работ… Кстати, упоминания о «скульпторских» способностях Мартины, мне обнаружить так и не удалось. Нигде.
Мистика или «mistake»?


Читать дальше →

Что бы понять Испанию, надо быть испанцем… ну или смотреть фильмы Педро Альмодовара. Эмоции и страсть. Шаг от любви до ненависти. Одним словом, Испания!
Еугенио Рекуэнсо (Eugenio Recuenco), сегодня является одним из самых известных «фэшн» фотохудожников Испании. Критики определяют его стиль как «cinematographic»(кинематографический) или «pictorial»(художественный «картинный»).Кое-кто, называет его перфекционистом…
Будучи признанным художественным ориентиром, Рекуэнсо сегодня весьма востребован и имеет солидное портфолио, в котором аккуратненько собраны работы для таких марок, как Chanel, Boucheron, Carolina Herrera, Caramelo, Caroche, Florentino, Loewe.
Рекламные фотосеты и видеоролики Еугенио, как правило, «достигают цели», и вызывают нужные эмоции, по этому, рекламодатели со всей Европы, буквально толпятся перед дверями его мастерской.
Работы Еугенио, подобны, шедеврам Мурильо и Веласкеса, оцифрованным, и приправленным сюрреализмом Дали. Испанская школа, в её достойном современном «мультимедийном» продолжении. Школа, в широком понимании, включающая в себя всё: и любовь, и смерть, и корриду, и инквизицию, и поиск смысла во всём этом. Возможно, испанская живопись 17 века, реинкарнировала в работы Рекуэнсо?
Невероятные композиции, и образы, органично «вылепленные» из моделей, лично отобранных мастером, из сотен претендентов. Великолепные тематические подборки, каждый эпизод которых, тщательно режиссирован, и представляет собой отдельную маленькую историю.

Читать дальше →

Просматривая разные блоги на стимпанкере, я встречала посты про корсеты, кринолины, турнюры, шляпки и всевозможные украшения, но ни разу не встречала такого неотъемлемого женского аксессуара как сумочка. Это упущение я и хочу сегодня исправить, выложив подборку фотографий дамских сумочек Викторианской эпохи.
Когда найду время, попробую ещё перевести и выложить сюда статью про модификации сумочек Викторианской эпохи, а пока что любуйтесь картинками!

Читать дальше →

Бродя по сайту CoolMiniOrNot, наткнулся на работы замечательного человека Matt Cexwish. Одну из них — The Great Wyrdstone Collector — я выложу здесь просто кучей фото. А по вот этой ссылке можно увидеть и другие его миниатюрки.


Заинтересовавшихся прошу под кат.
Читать дальше →

Обнаружил новый видеоклип «The Whale Song» (Китовая Песня), малоизвестной группы Modest Mouse (Скромная Мышь).



Интересный коллектив, с качественной андеграундной музыкой, но здесь он, главным образом, благодаря именно этому клипу, точнее, устройству, показанному в нём.

Читать дальше →

Абсолютно случайно наткнулся на эту старую, но интересную игру.
День 6 мая 1937 года навсегда вошёл в историю воздухоплавания – в этот день началась новая её страница – эпоха современной авиации, и была фактически перевёрнута предыдущая страница – эпоха дирижаблестроения (хотя строились дирижабли до конца 40-х годов массово, да и сейчас в мире есть около 50 штук).


Читать дальше →

Тапки, яд можете предлагать смело Если вам понравиться — будет ещё+)
Итак...

Сигизмунд ненавидел это время. Время давки в вагонах метро, которая утопала в дыму локомотивов, время яростной торговли на рынках, когда людское месиво брызжет слюной и едва не дерется за очередной кусок протухшего мяса, время активности ловких карманников и сладких позывов проституток, которые удачно возвышались над толпой и призывали богатых и похотливых мужчин, даже прибегая порой к телепатии. Сигизмунд едва не потерял цилиндр на мостике через пласт железнодорожных путей и выругался так громко, что несколько утончённых дам, непонятно как оказавшихся здесь в этом потоке людей спешащих на платформу, посмотрели в его сторону. Одну из них он уже видел раньше – это была дочь господина Стедвика, держателя локомотивного депо. Она была красива и вместе с этим очень проста в чертах лица. Не будь Сигизмунд пассивен в поиске своей невесты, он бы непременно обратил свой взор в её сторону, но он в очередной раз спрятал глаза и зашагал прочь. Сам он был среднего роста, северных кровей и мизантропического нрава. Ему трудно давались отношения с людьми и он ненавидел их за это ещё больше, хоть и продолжал упорно считать, что это лишь психическое отклонение, а не жизненное убеждение. Сигизмунд был управляющим доходного дома товарищества «Резерфорд и Тришин» и сейчас направлялся в отпуск. Билет в отдельное купе второго класса он приобрёл ещё за месяц до дня отбытия поезда и один из первых прошёл в вагон. Одиночное купе с круглым окном, электрическая лампа над дверцей в коридор… Сигизмунд любил путешествовать, хоть ему это удавалось редко и в основном на омнибусах. На его душе был мрак, вызванный постоянными жизненными неудачами, будто порождёнными неведомым проклятием. Он лег на кушетку так, что бы смотреть в окно. На платформе было много людей… Благородные дамы, носильщики в красных мундирах и синих кепках, нищие пассажиры вагонов в конце состава… Сигизмунд устало бросил взгляд на часы, что были установлены на ажурном столбе в самом центре видимой из окна платформы – без двадцати пять…
Сигизмунд достал газету… Она была куплена сегодня утром и уже успела устареть до полудня, но была не прочитана. Аккуратные печатные буквы извещали о дебатах в окружном муниципалитете, очередном зверском убийстве на алее Лонг-Хенд и…
«Крушение поезда недалеко от Дёти-Хиллс. Масса раненых, ещё больше пропавших без вести!» «Полная чушь!», подумалось Сигизмунду «Как можно пропасть без вести в катастрофе около миллионного города?» Было ещё несколько статей, главным образом про ситуацию на войне в Европе, очередном обвале на бирже Вест-Вёрджин и новом изобретении Эдварда МакГилла…
Ровно в пять, поезд тронулся… Тяжёлые колёса состава крутились всё быстрее, а паровоз с необычной обтекаемой и закрытой со всех сторон кабиной и окнами, похожими на плачущие глаза, изрыгая дым и пар тянул за собой четырнадцать пассажирских вагонов, два «ресторана» и четыре почтовых прицепа. Рельсы очень скоро слились только в две колеи и бедные дома с заводами-гигантами сменились пейзажем осеннего леса. Сигизмунд задремал. Ему снилась какая-то девушка-ворона… Он вёл её сквозь бетонный коридор в котором росли отталкивающие и в тоже время прекрасные растения. Затем спутница привела его в комнату с винтажной обстановкой и подарила ножницы… Сон оборвал смех в вагонном коридоре. Сигизмунд сел и пустыми глазами уставился в окно. Северо-запад Христианских Штатов Америки мелькал за стеклом. Последний кризис здорово потрепал экономику — брошенные фермы и шахтерские городки нагоняли тоску, ежечасно появляясь в поле зрения Сигизмунда. Тот был в своих мыслях. Последние несколько недель он только и делал, что жалел и ругал себя одновременно. Отыскав в кармане купюры в 50 и 20 талеров (объединённой валюты ХША и Администрации Вест-Вёрджин) он направился в бюджетный вагон-ресторан. Миновав два перехода, и дважды едва не оглохнув от шума в тамбурах он купил не слишком прожаренный стейк и пинту «ирландского» тёмного. Устроившись за маленьким деревянным столиком, он принялся трапезничать, изредка оглядываясь на бедную семью из седой матери, одноногого отца и четырёх голубоглазых девочек лет 10-ти. Одна из них, в более чем скромном наряде посмотрела на Сигизмунда голодными глазами, но улыбнулась, чем посеяла в мыслях Сигизмунда смуту. Он невольно подумал, что помочь им парой звонких монет не так уж и расточительно, но через секунду прокрутив варианты развития событий, решил воздержаться от благородного деяния, испугавшись, что все в вагоне начнут вымаливать у него подаяние. Кандидатов было в изобилии. Слишком уж бедными стали простые люди. «Как у них ещё на билеты хватает?» — спрашивал себя Сигизмунд, старательно пережёвывая пищу. В скором времени Сигизмунд вернулся в своё купе. Его ждал сюрприз.
— Вы кто?! – тихо изумился он при виде незнакомки, сидевшей на его месте.
Незнакомка была в дорожном женском платье тёмных тонов, преимущественно коричневого и серого. На её глазах красовались явно самодельные, но добротные окуляры, которые она тут же сняла. Её лицо альпийского происхождения и тёмные с рыжим отливом волосы до плеч в аккуратной укладке показались Сигизмунду знакомыми.
— Ой, простите, сэр… Я Устина, Устина Клайвен.
— О-очень приятно, миссис Клайвен. Сигизмунд Каунт.
— Простите за вторжение, но я не могла не зайти!
— Что-о? То есть я…
— Да! Вы же тот самый Каунт, остановивший беспорядки в Элизабеттауне?
— Да, думаю я…
Она благоговейно притихла и тут же продолжила:
— Я вас видела на платформе мельком. Потом всё же узнала у кондуктора номер вашего вагона и купе…
Сигизмунд был шокирован. Первый раз в жизни с ним такое произошло. Юная особа восхищается им. То, что она упомянула случилось год и два месяца назад. У Сигизмунда открылся дар убеждения, и он убедил работников шинной фабрики, единственного предприятия в Элизабеттауне не учинять расправу над семьёй управляющего. Он помнил тот день ясно: дождь, скромные хибары уездного городка, крики красных от ярости рабочих в брезентовых одеждах и погром в холле резиденции, где ему пришлось побывать по работе, свою внятную, но очень боязливую речь. Сигизмунд спасал себя, он ясно это понимал и не считал свой поступок благородным и достойным поощрения. Теперь он узнал девушку. Она была служанкой в том доме, но состояла в близких отношениях с семейством.
— Вы работали там слу… (он осёкся из учтивости) прис… (снова)
Устина звучно рассмеялась:
— Да-да, сэр, именно служанкой! Вам не зачем подбирать более благородное слово!
Сигизмунд облегчённо вздохнул.